Разъяснения к поэзии Пауля Целана

Введение

Настоящая статья знакомит читателей, не имеющих опыта работы с его творчеством, с поэзией Пауля Целана (1920–1970) — еврейского поэта из Буковины (тогда территория Румынии, ныне Украина), писавшего на немецком языке. В ней предлагается обзор его литературного наследия и критическое введение в его важнейшие темы и этапы развития.

Биография и контекст

Пауль Целан повсеместно считается одним из наиболее значительных поэтов XX века. В области немецкоязычной поэзии его нередко ставят в один ряд с Фридрихом Гёльдерлином.

Целан родился в еврейской семье в нынешнем Черновцах (Украина) — городе, в ту эпоху входившем в состав Румынии; по-румынски этот город именуется Чернэуць, по-немецки — Черновиц. Многоязычная и мультикультурная среда стала важным фоном для формирования его поэтического языка.

В годы Второй мировой войны его родители были депортированы и погибли в лагерях (отец умер от болезни, мать была расстреляна), а сам он был отправлен в трудовой лагерь. Этот опыт стал определяющим событием, заложившим основу его поэзии.

После войны он жил в Бухаресте и Вене, прежде чем обосноваться в Париже, где продолжал писать по-немецки. Само решение сохранять верность тому, что можно было бы назвать «языком палачей», составляет центральное этическое напряжение его творчества.

Эволюция стиля

Ранний период (конец 1940-х — 1950-е годы)

Многие стихотворения этого периода находятся под сильным влиянием сюрреализма и отличаются относительным богатством образности. Вместе с тем уже тогда ощутимо ощущение языкового разрыва и распада.

Средний период (конец 1950-х — начало 1960-х годов)

Усиливается процесс символистской конденсации, язык становится более строгим и многозначным. Стихотворения постепенно делаются всё труднее для интерпретации.

Поздний период (конец 1960-х — 1970 год)

Стихотворения сходятся к предельно кратким фрагментам, и сама поэтическая форма начинает распадаться. Неологизмы, техническая лексика и мистические элементы — в особенности связанные с еврейским мистицизмом — становятся всё более заметными, и стихотворения приближаются к состоянию «криптографических кодов».

Сборники стихотворений на немецком языке

Отдельные тома

Основные сборники стихотворений Пауля Целана на немецком языке, вышедшие при его жизни и посмертно, таковы:

• «Der Sand aus den Urnen» («Песок из урн») (1948; отозван после выхода)
• «Mohn und Gedächtnis» («Мак и память») (1952)

• «Von Schwelle zu Schwelle» («От порога к порогу») (1955)
• «Sprachgitter» («Решётка речи») (1959)
• «Die Niemandsrose» («Роза Никому») (1963)
• «Atemwende» («Поворот дыхания») (1967)
• «Fadensonnen» («Нитесолнца») (1968)
• «Lichtzwang» («Светопринуждение») (1970)
• «Schneepart» («Снежная часть») (посмертный, 1971)
• «Zeitgehöft» («Усадьба времени») (посмертный, 1976)

Собрание стихотворений

Однотомник «Die Gedichte. Neue kommentierte Gesamtausgabe» («Стихотворения. Новое аннотированное полное собрание»), подготовленный Барбарой Видеман и изданный в издательстве Suhrkamp Verlag в 2018 году, представляет собой наиболее достоверное и полное аннотированное издание поэзии Целана. Оно включает не только сборники, вышедшие при его жизни, но также посмертные стихотворения и ранее не публиковавшиеся тексты. Каждое стихотворение снабжено подробными комментариями, что делает его бесценным ресурсом для интерпретации творчества Целана, нередко требующего обширных контекстуальных знаний.

Переводы

Поэзия Целана переведена на основные языки мира — английский, французский, итальянский, испанский, португальский, русский, польский, датский, шведский, норвежский, японский и корейский, — причём издания на каждом из них охватывают практически всё его творческое наследие.

Поэзия Целана в высокой степени зависит от языка: неологизмы, этимологические нюансы и звуковые эффекты составляют центральную часть её смысла. Вследствие этого перевод неизбежно труден на любом языке, а интерпретации нередко существенно расходятся от переводчика к переводчику.

Русскоязычные переводы

В русскоязычном мире наиболее полным собранием произведений Целана является «Стихотворения. Проза. Письма» под общей редакцией Марка Белорусца, вышедшее в издательстве Ad Marginem Press («Ад Маргинем Пресс»): первое издание — в 2008 году, дополненное — в 2013 году. Книга включает более ста основных стихотворений Целана (в двуязычном формате — с немецким оригиналом на параллельных страницах), а также всю прозу, опубликованную при жизни автора, неизданные черновые фрагменты и переписку.

Цифровые тексты

Несмотря на то что произведения Пауля Целана сохраняют охрану авторского права, часть его немецкоязычных стихотворений доступна в сети через авторизованные платформы и архивы. На следующих ресурсах размещены избранные тексты и сопутствующие материалы:

• Projekt Gutenberg
  • Сайт, собирающий классические произведения.
• Zeno.org
  • Цифровая библиотека, охватывающая немецкую литературу и философские тексты.
• Lyrikline
  • Платформа, позволяющая читать стихотворения одновременно с прослушиванием записей; здесь представлены тексты стихотворений Целана вместе с аудиозаписями в авторском исполнении.

Раннее главное произведение: «Todesfuge» («Фуга смерти»)

Наиболее известное стихотворение Пауля Целана — «Todesfuge» («Фуга смерти») — было написано примерно в 1944–1945 годах, впоследствии переработано и включено в сборник «Mohn und Gedächtnis» (1952).

«Фуга смерти» посвящена нацистскому Холокосту как центральной теме и, как следует из самого названия, использует музыкальную структуру повторения, смоделированную по образцу фуги.

Повторяющаяся строка «Черное молоко рассвета» (нем. Schwarze Milch der Frühe) может быть интерпретирована как выражение повседневной реальности отчаяния и смерти в концентрационных лагерях.

Внутри стихотворения проводится противопоставление Маргариты с её золотыми волосами, олицетворяющими немецкую культуру, и Суламифи с её пепельными волосами, воплощающей еврейских жертв.

Строка «der Tod ist ein Meister aus Deutschland» («смерть это мастер из Германии») может быть интерпретирована как выражение технического совершенства массового убийства при национал-социализме — прежде всего индустриализированной системы уничтожения в таких концентрационных лагерях, как Освенцим.

Немецкий оригинал «Todesfuge» Пауля Целана:

Todesfuge (Paul Celan)

www.lyrikline.org

Вершина среднего периода: «Engführung» («Стретта»)

Стихотворение Пауля Целана «Engführung» («Стретта») является одним из центральных достижений его среднего периода и вошло в сборник «Sprachgitter» («Решётка речи») 1959 года. Написанное на фоне Холокоста и гибели матери как личной и исторической травмы, стихотворение выстроено посредством предельно сжатого поэтического языка.

Название «Engführung» отсылает к музыкальному приёму стретты в фуге, при котором тема вступает прежде, чем завершается её предыдущее проведение, нагнетая плотность и напряжение. В этом стихотворении воспоминания о прошлом и язык настоящего наслаиваются в столь же сжатой структуре, требуя неотложного и внимательного способа чтения.

Стихотворение открывается разительным образом возвращения в некое «место»:

Verbracht ins / Gelände / mit der untrüglichen Spur:
(Доставлены в эту / местность / с несомненным следом:)

Здесь «местность» (Gelände) не обозначает конкретного географического места, но указывает на топос исторической травмы, символизируемый концентрационными лагерями. Избегая собственных имён, Целан представляет это как универсализированное пространство утраты и памяти.

На протяжении всего стихотворения язык радикально фрагментируется и оттесняется к порогу молчания. Например:

Gras, auseinandergeschrieben.
(трава, раздельными буквами.)

В этой строке даже «трава» — образ природы и жизни — разрывается самим языком. Непрерывность смысла нарушается, отражая убеждение Целана в том, что после Холокоста традиционный лирический язык не может оставаться нетронутым и должен пройти через процесс разрыва.

В более поздних разделах образы пепла и ночи появляются в предельно редуцированной форме:

Asche. / Asche, Asche. / Nacht.
(Пепел. / Пепел, пепел. / Ночь.)

Эти слова, сведённые к голому минимуму, отказывают в детальном изображении, одновременно конденсируя следы исторического насилия.

Таким образом, «Стретта» функционирует не столько как средство передачи смысла, сколько как место, в которое вписываются следы разбитого языка. Не предлагая постижения в привычном смысле, стихотворение вынуждает читателя пройти по его «местности» вместе со словами, открывая непрекращающийся процесс памяти, не допускающей завершения.

Немецкий оригинал «Engführung» Пауля Целана:

Engführung (Paul Celan)

www.lyrikline.org

Многозначность неологизмов

Пауль Целан доводит словообразовательные возможности немецкого языка до предела. Его сложные слова и неологизмы нередко одновременно несут в себе несколько пластов значений.

Показательный пример — название сборника «Lichtzwang» («Светопринуждение»). Его можно интерпретировать как неологизм, восходящий к психоаналитическому термину «Wiederholungszwang» («навязчивое повторение»), введённому Зигмундом Фрейдом для обозначения бессознательного принуждения к повторению. Это название соединяет «Licht» («свет» или «откровение») и «Zwang» («принуждение» или «насилие»).

Понятие «Niemand» («Никто»)

В творчестве Пауля Целана «Niemand» («Никто») является центральным понятием его поэтики, наиболее полно воплощённым в «Die Niemandsrose» (1963) и в стихотворении «Psalm». Этот термин не просто обозначает отрицание или отсутствие, но несёт в себе несколько пластов значений, удерживаемых в напряжении.

Во-первых, «Никто» выступает как обращение к отсутствующему Богу. Строка «Благословен будь, Никто» (нем. Gelobt seist du, Niemand) в «Псалме» представляет собой парадоксальный молитвенный акт после крушения традиционных теологических очевидностей в результате Холокоста.

Вместе с тем это понятие обозначает жертв Холокоста, лишённых имён и вычеркнутых из истории. Сведённые к «никому», они существуют вне памяти. Поэзия Целана обращается к таким фигурам в попытке восстановить следы утраченных голосов.

Наконец, «Никто» — это не простое ничто, но понятие, связанное с «ничем» (Nichts) как почвой поэтического творчества. На пределе отрицания начинает проступать возможность нового языка.

Таким образом, у Целана «Никто» обозначает не только отсутствие, но и предельное языковое пространство, в котором стихотворение ищет встречи с другим сквозь молчание.

Мистические элементы

Поздние стихотворения включают элементы еврейского мистицизма (каббалы) — в особенности такие мотивы, как Имя, молчание и сокрытый Бог. Это не просто религиозные темы: они теснейшим образом связаны с проблемой отсутствия Бога и пределов языка в период после Холокоста.

В каббалистической мысли Божественное Имя сокрыто и не может быть произнесено в полноте. Подобным образом в поэзии Целана слова нередко обрываются на пороге высказывания, приближаясь к молчанию. Это напряжение внутри языка можно понять как попытку прикоснуться к тому, что не поддаётся произнесению.

Восприятие и влияние

Пауль Целан занимает центральное место в послевоенной литературе как поэт, неустанно ставивший под вопрос саму возможность поэзии после Холокоста. Его творчество нередко прочитывается как ответ на тезис Теодора В. Адорно о том, что писать стихи после Освенцима — варварство. Поэзию Целана можно понять как попытку достичь другого посредством языка при полном осознании этой невозможности.

Влияние Целана наиболее непосредственно проявляется в области поэзии, где он оказал глубокое воздействие как на своих современников — Ингеборг Бахман и Ива Бонфуа, — так и на поэтов последующих поколений.

Его влияние распространяется также на философию и критическую мысль. Так, Жак Деррида неоднократно обращался к творчеству Целана, сделав его ключевым ориентиром в своих размышлениях о языке, инаковости и переводе. Ханс-Георг Гадамер подходил к Целану с позиций герменевтики, интерпретируя трудность его поэзии как проблему диалогического понимания.

Таким образом, Целан стал незаменимым ориентиром как в современной литературе, так и в современной мысли — прежде всего в дискуссиях о пределах и возможностях языка.

Отношения с Хайдеггером

Для Пауля Целана философ Мартин Хайдеггер был амбивалентной фигурой, воплощавшей одновременно глубокое интеллектуальное родство и острое этическое напряжение. Начиная с первой половины 1950-х годов Целан с огромной интенсивностью читал хайдеггеровские труды — «Бытие и время», «Что такое метафизика?», «Лесные дороги» — и испытал значительное влияние его языка и образа мысли. Хайдеггеровская лексика и проблематика, нередко претворённые, различимы в бременской речи Целана (1958) и в его докладе «Меридиан» (1960).

Вместе с тем отказ Хайдеггера дать ясное объяснение своей причастности к национал-социализму или принести за неё извинения оставался для Целана — еврея, пережившего Холокост, — серьёзной этической проблемой.

В июле 1967 года Целан выступил с чтением в Фрайбургском университете, а на следующий день посетил горную хижину Хайдеггера в Тодтнауберге в Шварцвальде. Эта встреча нередко воспринимается как момент, чреватый возможностью диалога и примирения; однако Хайдеггер не произнёс никакого решающего высказывания относительно своего прошлого, и Целан, по имеющимся сведениям, испытал разочарование.

Стихотворение «Todtnauberg» («Тодтнауберг»), написанное вскоре после этого визита, разыгрывает взаимодействие надежды и молчания, ожидания и разочарования и стало центральным текстом для исследователей, изучающих их отношения. Встреча Целана и Хайдеггера продолжает интерпретироваться как «неразрешённый диалог», воплощающий в себе напряжённую конфронтацию между поэзией и философией в тени исторической травмы XX века.

Авторские чтения

В период с 1954 по 1968 год Пауль Целан записал чтения своих произведений, которые транслировались на немецких радиостанциях. Впоследствии эти записи вышли в нескольких форматах: двойной LP «Gedichte und Prosa» («Стихотворения и проза», 1975), двойная кассета «Ich Hörte Sagen» («Я слышал», 1997), аудиокнига с мини-CD «Ich Hörte Sagen» (2001) и двойной CD «Ich Hörte Sagen» (2004).

В 2020 году вышло обширное двухдисковое собрание «Todesfuge: Gedichte und Prosa 1952–1967» («Фуга смерти: стихотворения и проза 1952–1967»), включающее ранее не публиковавшиеся записи.

Сущность поэзии: «послание в бутылке»

Пауль Целан описал поэзию как «послание в бутылке» (нем. Flaschenpost) — формулу, прозвучавшую в его речи на вручении Бременской литературной премии в 1958 году. Он мыслил стихотворение как послание, брошенное в море без фиксированного адресата и обращённое к неведомому «кому-то» в будущем.

Эта метафора подчёркивает, что поэзия не предполагает заранее определённого получателя. Вместе с тем она не является чистым монологом: она остаётся языковым актом, не отказывающимся от возможности достичь другого. Для Целана поэзия — это попытка дотянуться до другого в условиях истории разрыва и языка, отмеченного разрушением.

Целан далее указывал, что стихотворение есть нечто «находящееся в пути», существующее во времени в ожидании встречи. Подобно бутылке, брошенной в море, оно дрейфует, вверенное возможности того, что когда-нибудь, где-нибудь кто-нибудь его найдёт.

Трудность и возможность чтения

распада и утраты мира и пытается восстановить язык на его пределах. Она противится пониманию и вместе с тем стремится достичь другого — это предельная форма языкового искусства.

Сопротивляясь интерпретации, его поэзия ставит под вопрос сам акт интерпретации. Комментарий нередко приближается к «криптографической дешифровке», однако именно эта невозможность составляет ядро произведения.

Тем не менее эти стихотворения продолжают отправляться как «послания в бутылке», адресованные неведомым читателям.